obmolot: (Default)
[personal profile] obmolot

Темой данной работы является философия сознания. Возможно, это последний вопрос, который остался достойным философских размышлений, потому что на другие традиционно философские объекты уже обрушились научные исследовательские программы.

Книга «Сознающий ум» была написана в 1996 году австралийским философом Дэвидом Чалмерсом. Чалмерс считается лучшим в мире автором, пишущим на тему философии сознания. Благодаря нему и его книге сознание вернулась в среду философского изучения. Главный переводчик его работ на русский язык — Вадим Васильев, который до перевода «Сознающего ума» написал две монографии о проблеме сознания в западной философии.

Проблема сознания в истории философии развивались примерно следующим образом.

Грекам она не была известна. В истории человечества первыми, кто зафиксировал проблему сознания, были индусы. Выявление параллелей между индийской философией и современной философией сознания ещё ждёт своего исследователя. В западной философии первый автор, который выделил объект сознания и смог что-то содержательное о нём сказать, был неоплатоник Плотин. Лосев считал, что именно под влиянием Плотина схоласты совершили синтез богословия и идеализма Платона, потому что у них появился повод — христианская теория души. Душу надо было отделять от тела, выяснять собственные свойства души. После анализа феномена души некоторые авторы приходили к выводу, что у души нет никаких свойств — это абсолютно простая вещь, не имеющая структуры.

Дальше история сознания продолжилась с некоторым разрывом — в 19 веке был апогей исследования этих вопросов, чем, в частности, занимался Шеллинг, который создал теорию тождества (идею о том, что у вещей есть две стороны — внешняя и внутренняя, которую можно назвать психической, сознательной стороной). Дальше этой позиции тоже дело далеко не продвинулось — Чалмерс через 200 лет после Шеллинга говорит примерно то же самое о двух аспектах материи. Само наличие в философии 19 века дискуссий о соотношении материи и сознания позводяет говорить о том, что это был золотой век философии сознания.

Последним мыслителем, рассуждавшим о философии сознания в конце 19 века, был немецкий психолог Фехнер. Дальше в философии сознания говорить уже было нечего — разве что повторять и уточнять. Но в 20 веке начались интересные исторические события, проблема несколько потеряла свою актуальность, а потом немецкая философия исчезла как институт и немецкие философы разбежались по всему миру. Второе рождение темы произошло в англоязычном мире под влиянием проблем кибернетики и искусственного интеллекта, соотношения мышления и языка. В данном контексте философия сознания развивалась как система побочных высказываний, размышлений о судьбах мышления, интеллекта и ИИ. Чалмерсу приписывают роль человека, который возродил философию сознания вне её связи с ИИ.

Чтобы начать разговор об этой книге, надо уточнить, что такое сознание. Чалмерс говорит не о сознании, а о сознательном опыте, или — у него есть синоним этого понятия — феноменальном опыте. Сознание — некая выжимка из опыта. Что же такое сознания? Либо мы это понимаем, либо это невозможно выразить словами. Нормального определения этому дать нельзя. Если человек не признаёт существование сознания, никакие усилия не заставят изменить его мнение в этом направлении. В то же время из теоретических соображений это совершенно очевидная вещь, которая находится перед глазами у совершенно любого человека. Но как показывает опыт философских дискуссий — не все смотрят на свой внутренний мир с одинаковых концептуальных позиций, а сменить позиции зачастую проблематично.

У всякого человека, когда он или она просыпается утром, когда открывает глаза, перед умственным взором начинает проноситься много всевозможных феноменов — чувственные образы, визуальные, аудиальные, мысли, эмоции и прочие. Все эти феномены, проносящиеся перед взором всё время, пока человек бодрствует, а ещё во время сновидений, и называются сознательным опытом. При этом очевидно, что свой сознательный опыт для человека абсолютно открыт и находится перед ним, а чужой опыт даже находящегося рядом человека — абсолютно закрыт, неощутим, и может полагаться по косвенным признакам — по аналогии, по поведению, и самое главное — по устным отчётам, которые может дать другой человек, когда говорит «я вижу...».

Проблема заключается в том, что почти все термины, которыми мы описываем свой феноменальный опыт — например, «я вижу что-то», «я чувствую», «я хочу» — имеют двойной смысл. При том в большей части истории культуры и языка этот смысл не различался. Один смысл — феноменальный, второй смысл — Чалмерс называет его психологическим, хотя это не очень хороший термин в русском языке — лучше назвать функциональным. Это описание работы человека, его мыслительного аппарата, его мозга и физиологии с позиции третьего лица — любого сколь угодно тщательно экипированного наблюдателя, который может увидеть у вас всё, но только не может заглянуть в вас изнутри — не может увидеть ваш феноменальный опыт. Но он может говорить «вы видите». Факт в том, что любой термин, например, «я вижу» или «он видит», может быть сказан о вас внешним наблюдателем, который не видит ваш феноменальный опыт, но может объяснить, что вы имеете ввиду: что вы глазами что-то фиксируете.

То есть трудно разделять феноменальный и функциональный опыт, потому что в языке нет чёткой традиции разделения.

Главная проблема, с которой сталкивается философия сознания и человеческое мышление и почему сознание является удивительной загадкой, заключается в том, что всё наше познание так или иначе связано с познанием от третьего лица (оно может быть удостоверено сторонним наблюдателем, который видит то же, что и вы), а вот сознательный опыт никак из этого внешнего мира не следует, не видим, с ним не связан.

Разумеется, с этим много кто спорит, в частности — Дэниел Деннет и его последователи. Это вопрос о редуктивности сознания. Чалмерс настаивает, что сознание нередуцируемо, это нередуктивный феномен. Он упоминает аргументы оппонентов: например, можно представить человеческий организм как некую когнитивную систему, и можно увидеть, как человек что-то видит, что-то фиксирует, обрабатывает информацию, в том числе о самом себе — чем не сознание? Есть масса теорий о том, что сознание — функция нейробиологического аппарата: есть нейроны, есть связи, есть информация, которая поступает в нейроны — чем не сознание? Наконец, самые продвинутые люди вроде Пенроуза соглашаются, что в нейрофизиологии мы ничего такого не наблюдаем, но где-то в глубине материи есть таинственные квантовые структуры — уж к ним-то наверняка можно редуцировать сознание.

Ответ Чалмерса на всё это прост — что бы мы не видели во внешних структурах, сознание есть феномен не внешнего, а внутреннего, находящегося внутри этих структур. И нет такого логического шага (который у Эрнста Маха назывался «трансцензус» — переход от объективного к субъективному), нет основания для трансцензуса, чтоб из любых рекурсивных структур — нейрофизиологических, когнитивных или даже квантовых — сделать шаг и увидеть, как эти структуры выглядят изнутри. С точки зрения Чалмерса это — крах редуктивного объяснения. Из этого следует, что физический мир можно представить вообще лишённым сознания. Отсюда возникает проблема «зомби»— физически идентичного двойника человека, который из-за физической идентичности и поведенчески идентичен, которого по внешним признакам нельзя отличить от человека, но у которого нет внутреннего мира, нет феноменального опыта. То есть вставая утром, ходя, говоря, завтракая, беседуя с людьми, он является совершенно мёртвой (или спящей) структурой.

Но, как известно, люди не мёртвые, не лишены феноменального опыта. И возникает так называемый вопрос о супервентности. Этот термин означает обязательность следования чего-то за чем-то. Спрашивается: супервентно ли сознание на физическом? Если мы постулируем физический мир с данными физическими свойствами, будет ли обязателен в нём ещё и феноменальный опыт у существ в этом мире? Супервентен ли он?

Ответ Чалмерса очень изощрённый. Он говорит: мир естественно супервентен, но он логически не супервентен.

Что такое «логически не супервентен»? Значит, что у нас нет никаких данных, которые заставляли бы нас думать и судить, что, действительно, физическое требует после себя феноменальный опыт. Если мы полностью знаем физический состав человека, у нас нет никаких данных предполагать, что у этого человека будет феноменальный опыт. То есть сознание логически не супервентно на физическом, и это означает, что зомби представимы, зомби логически возможны — возможны физически идентичные двойники, лишённые сознания. «Логически супервентно» значит «представимо».

Однако же, если мы научно анализируем материю, физический мир, мы заканчиваем его анализ тем, что мы приходим к каким-то фундаментальный аксиоматическим законам, постоянным, константам, первичным понятиям, дальше которых на этом уровне познания уже нельзя выйди, и которые в силу этого не следуют друг из друга. Поэтому можно предположить и представить себе мир, который лишён какой-то из этих фундаментальных частей. Например, Эпикур говорил, что мир состоит из атомов и пустоты. Можем ли мы представить себе, что он состоит только из пустоты? Можем! Пустенький мир получается, но суть в том, что атомы и пустота — фундаментальные понятия, которые не следуют друг из друга. Зная о существования пустоты, мы не обязаны требовать существования атомов. В этом смысле атом естественно связан с пустотой, но не связан логически. Мы не усматриваем логической необходимости, дав миру пустоту, дать ему ещё и атом. И наоборот — если вычесть из атомов пустоту, получается вселенная Парменида, которая тоже вполне представима.

Однако же атомы и пустота существуют в одном и том же мире. Нет логической необходимости, но есть естественная просто в силу того, что мы видим мир таким.

И дальше Чалмерс говорит: поскольку люди обладают феноменальным сознанием, вероятно, есть какой-то естественный закон (фундаментальный, то есть не следующий из других законов), по которому человек в его физический и нейрофизиологической определённости обязательно имеет сознание, связан с сознанием. Это фундаментальный закон, который нельзя вывести из других законов физики. Поэтому есть не логическая, но естественная (следующая из фундаментального закона) необходимость, по которому сознание супервентно на физическом. Таким образом, зомби логически возможен, представим, но естественно невозможен, потому что есть фундаментальный закон, запрещающий его существование.

При этом Чалмерс считает, что мы должны отдать всякие почести физике и другим наукам, мы не должны считать, что постулирование сознания что-то нарушает в их стройной картине мира — это означает, что физическое каузально замкнуто. То есть сознательный опыт не входит в число физических фактов; естественный закон, объединяющий естественный и феноменальный опыт, не является физическим законом и вообще — это не физический факт, а сверх-физический, но это никак не влияет на факты, которые изучает физика.

Физическое каузально замкнуто, мир развивается по физически каузальным законам. Сознание — логически необязательное добавление к физическому. Эту позицию он называет натуралистическим дуализмом. Дуализмом — потому что есть материя и сознание, два традиционных марксистско-ленинских элемента, а натуралистическим — потому что материи ничего не мешает быть природой. Материи ничего не угрожает, кроме мелкого факта наличия сознания у людей. Что является противоположность натуралистическому дуализму? Разумеется, материализм — теория, которая не признаёт сознание. Но с ней Чалмерс не спорит. Реальной противоположностью натуралистическому дуализму является так называемый интерактивный дуализм — дуализм, утверждающий, что сознание, как душа в христианском мировоззрении, может влиять на материю. Душа управляет телом, будучи нематериальной сущностью. Он считает, что это очень странная и опасная теория, но её в общем нельзя опровергнуть. Он оставляет её в стороне.

Скажут мне, говорит Чалмерс: неужели сознание совсем не влияет на причинность? Как же причинность нашего поведения, когда я, например, избегаю боли? Он говорит: понимаете, мы ж ещё не знаем по большому счёту, что такое причинность! Это какой-то очень тонкий, чрезвычайно тёмный предмет. Юм отрицал причинность как таковую. Если мы разберёмся — метафизически, философски — что такое причинность, может быть, мы и найдём там место для сознания, которое не то что будет влиять как физические законы — нет, на физический детерминизм она не будет влиять — но будет обеспечивать существование причинности.

Тут он выдвигает гипотезу, которая является его первым ответом на вопрос, каково же место сознания во вселенной. Он говорит, что все физические частицы идентифицируются по их свойству — массе, заряду и т.д. Их свойства представляют формы взаимодействия этих частиц с другими частицами. То есть физические свойства есть результат взаимодействия чего-то с чем-то. А что ж взаимодействует там? Какова же суть того субъекта, который вступает во взаимодействие, где эти взаимодействия представляются как масса, заряд и т.д.? Получается, есть какие-то внутренние свойства, которые не проявляются во взаимодействии — так не сознание ли это? Но если так, то сознание есть у любого физического объекта, начиная с атомов, квантов и т.п. Это панпсихическая теория, и он очень осторожно, не настаивая, выдвигает идею, что возможным ответом на вопрос, каково же соотношение материи и сознания, является панпсихизм,— наличие внутренней стороны, изнанки у любого физического объекта, начиная с самого фундаментального.

Дальше мы переходим к следующей главе, самой главной, сложной и спорной — главе 5 «Парадокс феноменального суждения».

Феноменальное суждение — взаимодействие не между психикой и материей, а между феноменальным опытом (невидимым никакой наукой и прибором, а только индивидуумом) и материальным миром. Феноменальные суждения — это, например, устные отчёты людей о своём феноменальном опыте. Самое простое феноменальное суждение — «я вижу красное». Красное — это не то же самое, что электромагнитное излучение определённой частоты, где мы можем с позиции третьего лица, науки, объяснить, что когнитивная система человека даёт отчёт, что она воспринимает излучение с определёнными свойствами — частотой, длиной волны и т.п. Мы не можем объяснить с точки зрения причинности, как возникает суждение о феноменальном явлении красного. Другое дело, что, может быть, мы можем редуцировать: ваше тело, ваш мозг, ваш организм говорит об излучении определенной частоты, а вам кажется, что вы говорите о красном. Проблема в том, что к числу феноменальных суждений относятся и все философские суждения о философии сознания, и книга «Сознающий ум», и любое различение некоторой редукции и феноменального опыта — это феноменальное суждение. И мы должны признать, что зомби-двойник Чалмерса, не имея феноменального опыта, пишет книгу, в которой восхищается загадкой сознания, объясняет все её парадоксы, при этом вводит чёткие различения, где у нас есть когнитивные суждения, где — функциональные, где — феноменальные.

Спрашивается, как он может об этом говорить, если он об этом не знает. Это очень серьёзная проблема для Чалмерса, поскольку он настаивает, что сознание не влияет на причинность. Речь — это причинно-следственный феномен, когда голосовые связки возбуждаются нервными импульсами, которые порождены в мозге, это цепочка должна где-то начинаться и там, где она начинается, либо нет феноменального опыта, либо импульс возникает откуда-то из потустороннего, не физического мира. Признание, что феноменальные суждения порождаются феноменальным опытом — естественное признание — означает признание неверности принципа сохранения материи и энергии.

Date: 2012-11-16 10:33 pm (UTC)
From: [identity profile] sergeechev.livejournal.com
Прочитал. Понравилось. Респект.

Profile

obmolot: (Default)
obmolot

December 2012

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 12:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios